Его взгляд, странная смесь сочувствия и неодобрения, немедленно привел Эрика Арома в чувство.

– Что касается меня, то если мое сердце не выдержит – что, вне сомнения, случится когда-нибудь, – я к вам за помощью обращаться не стану. Вы слишком запутались в личной жизни, доктор. Всему виной – узкий кругозор. Вы живете для себя, а не в планетарных масштабах. Только подумайте – в мире идет война, нас разносят в пух и прах каждый божий день.

«В самом деле, – подумал Эрик. – В дополнение ко всему мы имеем в политических лидерах больного ипохондрика. И ТИФФ, одна из крупнейших промышленных корпораций, поддерживала этого тяжелобольного лидера, любой ценой пытаясь удержать Мола в правительственном кабинете. Без такого высокопоставленного друга, как Вергилий Аккерман, Джино Молинари давно сыграл бы в ящик или в дом для престарелых. Я знаю это не хуже других. Но личная жизнь должна продолжаться. К тому же я не собираюсь сцепляться с Кэт. Ты просто слишком молод и глуп, чтобы судить о моих поступках. И тебе не пройти из своей юношеской свободы в земли, где обитаю я, женившись на женщине, которая экономически, интеллектуально и даже, приходится признать, эротически сильнее меня».

Перед уходом с работы доктор Эрик Арома заскочил в формовочную, чтобы посмотреть, что поделывает Брюс Химмель.

Тот стоял перед громадной мусорной корзиной, забитой бракованными шарами амеб.

– Это тоже в раствор, – сказал Иона Химмелю, который, как обычно, с глупой ученой ухмылкой выслушивал младшего из клана Аккерманов. Иона перекинул Брюсу отбракованный шар амебы, только что скатившийся с конвейера. Экземпляр уже не годился для беспилотного модуля космического корабля.

– В прошлом году брака было меньше, – бросил Иона Эрику.